#олиныстихи
Сборник стихов Ольги Юшковской
"МОЕ ЗАЗЕРКАЛЬЕ"
Я тебя не ищу
Город прячет тебя, зябко кутаясь в плед серых бликов осеннего утра,
В катафотах машин, в отражениях луж, разводя нас упрямо и мудро.
Я тебя не ищу в многоликой толпе, перекрестках, в трамваях и "пробках",
Я спокойно шагаю навстречу к тебе, проступая в рифмованных строчках.
Эта тонкая нить, будто рвущийся нерв, между нами натянутый зыбко,
За мгновенье до взрыва ладонью прикрыв целый мир на газетных обрывках.
Приближаю тебя сквозь бессмысленный скролл сотен лиц, городов и столетий,
Знаю, скажешь однажды, что здесь, что пришел, и что тоже искал, и что встретил.
29.09.2018
Без трёх минут октябрь на часах
Без трёх минут октябрь на часах,
нежданной гостьей осень суетится,
рассыпет желтые пригоршни второпях,
всплакнёт дождем вслед улетевшим птицам.

А я шагов твоих у двери жду,
как ждут тепла и лета возвращенье,
и стрелок бег ладонями держу,
как Брайля шрифт пальпирую мгновенья.
11.09.2014
Оля
Оля..
маленькая девочка..
помню...
нолики, тетрадки в клеточку.
Папа. Елка-мандарины...
хочется
и так просто быть любимой.
Красные сандалики, полосатый мячик,
кот сиамский старенький,
в детстве все иначе,
все добрей, взаправдышней,
чище что ли, больше...
папа дует ласково -
где саднит - не больно...
Нет теплее праздника,
защищенней места,
Ссадины душевные
залатает детство...
Время зимнее
Старый город у мыса разбитой надежды,
Наша пристань размытых желаний,
Силюсь вспомнить, дотронуться прежде,
Чем исчезнет пунктир пониманья.

В полумраке играем почти что наощупь,
В той колоде все карты затерты и смяты,
Разжимаю ладошку, прощаю, так проще,
Осень - время потерь, предвкушенье утраты.

Завтра стрелки назад жизни час отмотают,
Переводят часы, укрощая упрямое время,
Время зимнее, время эти минуты теряет,
Как старик медяки на вокзальных ступенях.
Бумажный кораблик осени
О лете уходящем не грущу,
календари не жгу, прогнозы не читаю,
пишу стихи осеннему дождю,
корабликом бумажным отпускаю.

И лето прочитает, развернув
кораблик мой намокший, в линзе лужи,
застынет на мгновение, вздохнув,
всплакнет дождем, и с сентябрем закружит.
Змеиная кожа
Я срываю тебя, от костей отдираю безжалостно,
выхожу из тебя, как змея, что меняет кожу,
и бессильно сжигаю, оставляю сдувшимся парусом
эпидермиса ком, опустевшей души моей ложе.
Память тела
Столько лет... Как пропасть, как спасенье, ложный вызов - в юность бумеранг, прикасаюсь, выдыхаю с сожалением воздух, что сегодня тоже пьян, пьян моим дыханием тобою, отпускаю по глотку его, ускользает, растворяясь терпкой солью в струйке пота, звуке стона моего. Тетивой натянутою лука взвизгнет и растает в сердце боль, ангел ночи, острым лезвием разлука от свидания минутного с тобой. Память тела - сладкая наука, как в зеркальном лабиринте слов множит тысячную долю звука слух на тонком острие смычков..
Мое Зазеркалье
Мое Зазеркалье, стеклянный мой рай,
сквозь тонкие сколы в твоей амальгаме
сочится в холодное утро февраль,
по капле, по градусу, по вертикали...
Прости, Зазеркалье, в тебе растворясь,
теряя на дне талой льдинкой беспечность,
из кубиков белых сложить не смогу
твою ледяную полярную «Вечность»...
28.06.2018
Говорю с тобой об Италии...
Говорю с тобой об Италии,
пью вино и остывший чай,
тонкой струйкой, как воздух из шарика,
из меня исчезает печаль.

И ложится стихотворение
на салфетки скомканный край,
расстояние - не измерение,
полпланеты - совсем не даль.

Я дышу с тобой одним воздухом,
взмах ресниц и тот в унисон,
годы жизни - секунды для поезда,
оставляющего перрон...
Знаешь, завтра июнь… Завтра лето, как утро, настанет.
Завтра сбудется все, что стучалось в тревожные сны,
Утром жизнь повернется, ладонью игриво поманит,
Уходя, не прощаясь с холодным закатом весны.
Мы как малые дети, которые слепо в каникулы верят,
Ждут последних звонков голосистую звонкую трель,
Для которых неведомы горькие взрослых потери,
И уроки еще не прочитаны этих недетских потерь.
Отмотаю назад сорок пятой весны наступленье…
Школа, бантики, гольфы, синий потертый портфель,
Снова девочка, Оля, как скучает мое по тебе отраженье
На пороге июня мне особенно сильно тебя не хватает, поверь.

Шелковица

Падает в старом дворе шелковица,
шлепаясь, громко целует капот,
причмокивая, по-гусарски знакомится,
ластится сладко как мартовский кот...

Приторным пятнышком жёлтой мякоти
лето расплещет июньский зной,
с ливнем горячим забудет, как плакала
мёдом шелковица надо мной....
Поздно, а может быть даже зря

Солнце
на донышке января
песчинкой,
застывшею в янтаре.

Поздно,
а может быть даже зря,
шаги торопливые у дверей...
Про детские страхи
Философская лирика
Наши детские страхи, обиды и слезы живут в глубине сокращающегося ритмично сердца всегда, только делая вид на время, что покидают хрупкую оболочку, ослабляя тиски костлявых цепких пальцев, сомкнутые на шее. И вдруг неожиданно возвращаются острой болью тогда, когда тебе кажется, что ты смог безоговорочно и победоносно пройти по штандартам поверженного врага.
И от страдающей души ощутимо болеет тело, даже не болит, а кричит, взывая о пощаде. И ты, как в покадрово известном кино, возвращаешься туда, где безуспешно и бестолково металось в поисках выхода твое хрупкое маленькое Я, найдя неправильный, но единственно спасительный тогда способ… Сражение, обреченное на поражение, твое индивидуальное Ватерлоо, битва с самим собой. И вот теперь, когда тебе так понятен враг, так узнаваемы все его ужимки и прыжки, сможешь ли ты оставаться хладнокровным и взрослым противником или вновь забьешься в детский шалаш из одеял и подушек, ведь от способности достойно принять этот челлендж сейчас зависит так много, слишком много, а помощи ждать неоткуда, потому что это только твой бой…
Я так люблю, когда приходишь ты
и водишь пальцами моими очень быстро,
И пишутся стихи, как в Питере мосты,
смыкаясь утром, наполняясь смыслом.
Мне нравятся твое дыханье у виска,
касанье в полутьме и буквы на экране,
Сплетенье тонких рифм, и новая строка
уже саднит во мне зияющею раной…
Опять болит душа, и значит есть она,
еще жива под стоптанным асфальтом,
Хочу, могу писать, и тонкая струна
во мне опять звучит высоким альтом.
Ты – музыка моя, симфония души,
грохочущим оркестром льешься в уши,
Прошу не умолкай, звучи, дыши,
дыши, с тобою я добрее, чище, лучше…
ДАНАЕ ГУСТАВА КЛИМТА

Даная, обнаженная Даная… и золото струится вдоль колен,
Не знаю, я тебя почти не знаю, но погружаюсь в золотистый плен,
И Эрос, возведенный до иконы, горчичный мед расплавленных волос,
Великий Климт, ты даже эхо стона смог написать в хрустальной чаше слез.
О, эти губы, эти пальцы, эти руки, ресниц твоих черничный полувзмах,
И таинство зачатья в сладкой муке так прячешь от чужих нескромных глаз,
Что даже Зевс, твоей сраженный негой, пролиться смел лишь золотым дождем,
Ты спишь, а рядом дремлет небо, сквозь щелки глаз любуясь твоим сном.